//Романс для Анны

Романс для Анны

Эта фотография (вверху), по-моему, самая лучшая и какая-то самая точная, но когда мы с ним познакомились, он, конечно, был уже постарше. Он как-то приехал на Краснодарский слет авторской песни с этакой большущей, на двенадцать струн гитарой и просто ошеломил всех (меня, по крайней мере, точно), звали его — Геннадий Жуков.

Звякнет узда, заартачится конь.
Вспыхнет зарница лесного пожара.
Лязгнет кольцо. Покачнется огонь.
Всхлипнет младенец, да вздрогнет гитара…

Гитара у него гремела как струнный квартет, и пел он тоже здорово. Что-то такое было у него в голосе… как вам сказать… что-то степное и вольное, с такими ветреными подвывами, отголосками донского казачьего пения да ломкими цыганскими обертонами, в записи многого не слышно — ветер не удержишь в клетке, есть такая цыганская поговорка .

Ах, догоняй, догоняй, догоняй…
Чья-то повозка в ночи запропала.
Что же ты, Анна, глядишь на меня?
Значит — не я… Что ж так смотришь устало?

Это я всё цитирую «Романс для Анны», одну из главных его тогдашних вещей. Когда я услышал это впервые, со мною, помню, приключилось нечто странное: меня вдруг подхватило и унесло куда-то совсем далеко, в какие-то совсем не мои воспоминания — не знаю, знакомо ли вам подобное состояние. Правда, я был несколько хмельной тогда, может быть, в этом была причина. А он говорил, мол, поэзия — это вовсе не «лучшие слова в лучшем порядке», и совсем не «про что», и даже не «как», а такой, что ли, ключик из слов, открывающий нечто потаённое в душе слушателя; а если не открывает, то это не поэзия, а всего лишь рифмованные строчки. Оттого-то стихи так легко и намертво срастаются с музыкой. Заявление, наверно, слишком радикальное, да ведь он тоже был  не совсем трезв тогда… В общем, романс этот имел оглушительный успех, его пели буквально повсюду. Потом стали забывать, конечно. Каждому времени — свои песни.

Ну, догони, догони мой фургон!
Что же ты, Анна, так смотришь ей-богу?
Вознегодуй на постылый закон,
И разверни за оглобли дорогу…

Родом Геннадий Жуков был из Ростова; жил в Москве, Питере и Коктебеле, но главным местом в его жизни был Танаис — чудное местечко где-то в тридцати километрах от Ростова близ хутора Недвиговка (какой топоним, а?), там руины античного города, раскопки и всё такое. Во времена Боспорского царства, почти восемь веков (III век до н.э. — V н.э.) в Танаисе было чрезвычайно людно — «торжище варваров», как писал древнегреческий историк и географ Страбон. В пятидесятых годах минувшего века там появились археологи, затем возник первый и крупнейший в СССР историко-археологический музей, а в начале восьмидесятых там прижилась так называемая «Заозёрная школа» — шумный поэтический кружок из не особо признанных поэтов. «Дом дощатый, скрипучий, скандальных поэтов» (Г. Жуков). Днем работали в раскопе, а ночью мешали стихи с вином. Дивная смесь эпикурейства и аскезы посреди киммерийских степей. Хорошее место для поэзии, открытое и древнее.

Что же ты, Анна, цыганская кровь,
Плачешь с раскрытыми настежь глазами?
Стол собери, да вина приготовь:
Будем смеяться, и плакать над нами.

В нищее перестроечное время — это мне потом уже рассказывали — Жукову как-то организовали гастроли в США, тогда на них едва не молились, а тот отказался. Мол, далеко и хлопотно, и вообще, чего там? Всё главное было в Танаисе…

Боже мой, смейся — я смех пригублю,
Горестный смех твой — единственный яд мой.
Плачь, Боже мой, я другую люблю,
Вечно, до смерти, всю смерть безвозвратно.

Ушёл Геннадий Жуков в 2008, тихо и буднично. А стихи остались. Живут, печатаются, переводятся, превращаются в спектакли. Три года назад «Романс для Анны» перепел (точнее, перечитал и даже переписал) ростовский рэпер Шым (Михаил Епифанов). Заметим, что ростовчане делают лучшие тексты в нашем российском рэпе. Подозреваю, что всё это споры «Заозерской школы», разносимые вольными степными ветрами.

Боже мой, плачь — это я отворял
В ночь ворота и гремел на пороге,
Что-то искал, что давно потерял,
И не в конце, а в начале дороги…

***

Романс для Анны | Исп. Геннадий Жуков, 1990.


Романс для Анны | Исп. Михаил Епифанов, 2014.

***
Алексей Арсеньев